Месяц: Май 2016

Значение Ржевской битвы поистине огромно

№46 (30397) 29 апреля — 4 мая 2016 года

6 ПОЛОСА

Автор: Иван Михайлович АЛЕКСАНДРОВ. Участник штурма рейхстага. г. Великие Луки, Псковская область.

В номерах 112 и 115 газеты «Правда» за 2015 год прочитал волнующую статью Виталия Синенко «Разгадка Ржева». Там, под городом Ржевом, погиб и мой отец, коммунист, участник трёх войн — Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной, человек самой мирной профессии — сельский учитель Михаил Александрович Александров. И вот как его сын и сам участник боёв Великой Отечественной, тоже прикоснувшийся к ржевским событиям, я не могу молчать.

АВТОР названной мною статьи с горечью отмечает, что долгие годы военные действия в районе Ржева, то есть главная война его отца, оставались словно в густом тумане. И в школьных учебниках истории, и в университете Ржевская операция вроде бы выпадала или упоминалась как-то вскользь.

Что ж, отчасти это можно понять. Послевоенную молодёжь, как и нас, детей 20-х—30-х годов, учили прежде всего на героике Красной Армии, на подвигах, которые были особенно впечатляющи для молодых. Ну а героика длительных боёв у Ржева особенная. Она, можно сказать, не броская и скорее жертвенная, как верно отмечается и самим автором статьи.

Но эта «будничная» героика взяла на себя, однако, очень многое! Она взяла на себя немецкие дивизии, чтобы можно было успешнее организовать прорыв блокады Ленинграда и спасти от голодной смерти три миллиона рабочих, женщин и детей. Героика Ржева — это обеспечение разгрома 6-й армии Паулюса в Сталинграде. И, наконец, самое главное: бои под Ржевом — это суровая школа постижения опыта невиданной войны.

Её начало в июне 1941-го вскоре показало, что практического военного опыта нам всё-таки пока не хватало. А враг собрал против нас силы почти всей Европы. И, надо отдать должное, немцы к тому времени уже поднабрались опыта в европейских боях с применением большого количества техники. У нас же и техники, и такого опыта было поначалу недостаточно. Массовому героизму красноармейцев и командиров, их физической подготовке подчас не хватало воинского мастерства. Вот ржевские поля и стали одним из полигонов на рубеже жизни и смерти народа и государства Советского Союза, где бесценный боевой опыт с невероятным трудом и жертвами обретался. А обретался он, чтобы в конце концов победить! В этом и есть, по-моему, основная «разгадка Ржева». Да и автор статьи, собственно, к такому же выводу приходит.

Развивая поднятую товарищем Синенко тему, я всё-таки решительно не согласен с его утверждением, что Сталин обращался к Черчиллю и Рузвельту за помощью. Уж он-то, Иосиф Виссарионович, хорошо знал, с кем имеет дело. Во-первых, прежде чем говорить о помощи, нужно было убрать возможность сговора Черчилля с Гитлером, поэтому он решительно отмёл предложение Тимошенко и Жукова об объявлении мобилизации, а тем самым снял возможность обвинения СССР в агрессии. Ведь не зря совершил перелёт в Англию один из вождей Германии — Гесс. Во-вторых, Сталин не принял за месяц до начала войны директиву о выводе на передовые позиции армий западных округов — из тех же соображений. В-третьих, возьмите переписку Сталина с Черчиллем и Рузвельтом. В личном послании Черчиллю от 18 июля 1941 года Сталин благодарил адресата за его письма и готовность Великобритании стать боевым союзником СССР в борьбе с гитлеровской Германией. Здесь Сталин предлагает открыть Второй фронт на севере Франции, что улучшило бы военное положение Великобритании и СССР. О материальной помощи — ни слова.

Прибывший в СССР личный представитель Рузвельта Гопкинс 3 июля 1941 года был принят Сталиным и передал ему заявление американского президента о признании Гитлера врагом всего мира и готовности США предоставить СССР всяческую помощь. Так что инициатива в этом направлении исходила не от Сталина, а как потом помощь осуществлялась — уже другой вопрос.

Не стоит забывать, что СССР уплатил США 10 миллиардов долларов нашим золотом. Между тем обещанная помощь стала поступать только после того, как союзники убедились в провале немецкого плана разгрома СССР. А Второй фронт был открыт лишь в 1944 году, когда войска Красной Армии уже стремительно приближались к границам фашистской Германии. Потому союзники и заспешили, дабы не опоздать к разделу шкуры убитого медведя…

ХОЧУ ПОБЛАГОДАРИТЬ автора хорошей объёмной статьи за попытку объективной и убедительной оценки боёв Красной Армии на Центральном участке фронта. Однако считаю, что не следовало бы накалять обиду за муки отца, хоть и со ссылкой на историков. И уж совсем несправедливы упрёки, пусть как бы и косвенные, участникам штурма Берлина, будто им «за других» досталась слава героев-победителей. Ваш отец, дорогой товарищ Синенко, слава богу, вернулся живой из плена и, вопреки клевете всяких Резунов-Суворовых, был восстановлен в правах. По-моему, это счастье. А вот отец автора этих строк, вовсе не военнообязанный, ушёл добровольцем на фронт, погиб в 1942 году на этом же участке войны, и с большим трудом удалось позднее отыскать место его гибели.

Хоть коротко, но скажу и о том, как складывалась судьба пишущего эти строки. Меня война застала в кругу семьи в родном городе Вележ Смоленской области. Отец к началу войны работал в аппарате рай-исполкома, мать занималась домашним хозяйством. Окончив 9 классов средней школы, я был принят в члены ВЛКСМ.

Нападение на СССР фашистской Германии 22 июня 1941 года круто всё изменило. Отец сразу надел военную форму. Ему, как командиру Гражданской войны, было поручено решать судьбу малых и больших судов, прибывших с низовья реки Западная Двина. И они все стали жертвами войны — были затоплены. В городе шла мобилизация, для охраны городских объектов был создан из работников милиции и комсомольцев-добровольцев истребительный батальон. И вот автор этих строк, шестнадцатилетний мальчишка, стал бойцом того батальона.

ПОМНЮ, как 9 июля Вележ был подвергнут массированному налёту немецкой авиации. Бои приближались к городу, и вскоре он был захвачен немецкими войсками. А пишущий эти строки отправился защищать Москву. Со справкой бойца истребительного батальона и с комсомольским билетом в кармане, прибившись к группам бредущих по немецким тылам красноармейцев, обходя занятые немцами деревни, спасаясь от старост и полицаев по лесам и болотам…

Более полутора месяцев длился тот нелёгкий путь, пока выбрались мы в расположение наших войск в районе Осташкова. В особом отделе проверили мои документы. Видя крайнее истощение, отнеслись с участием. А узнав, что в городе Калинин (теперь это Тверь) проживает родная сестра моего отца, посадили на уходящую в этом направлении автомашину с памяткой тыловым службам о содействии. Так я добрался к родной тёте и с признаками сыпного тифа был положен в больницу.

Оправился после болезни, и с помощью двоюродной сестры — инженера управления военно-дорожных работ — меня определили, чтобы подкормить, на должность мастера. Через леса и болота в зимнюю стужу, в пургу и весеннюю слякоть мы прокладывали дорогу для прохода машин и техники той же 30-й армии, которая будет биться под Ржевом. А 13 сентября 1942 года меня призвали в Красную Армию.

Участвовал в боях на Украине, в Белоруссии, а под Варшавой в октябре 1944 года был ранен. После госпиталя вернулся в свою часть и с начала Берлинской операции командованием 52-й авиационной бомбардировочной дивизии прикомандирован к 150-й Идрицкой стрелковой дивизии, штурмовавшей рейхстаг. Здесь я уже был офицером связи. Расписался 2 мая 1945 года на стене рейхстага, над которым уже развевались наши красные знамёна. Никогда такое не забыть! Это была действительно Великая Победа, организатором которой стала Коммунистическая партия во главе с товарищем Сталиным.

Демобилизовали меня по ранению в звании лейтенанта и в должности помощника замполита полка по комсомолу. Важнейшее событие: 3 мая 1945 года у рейхстага я был принят кандидатом в члены ВКП(б)! В родной партии остаюсь и по сей день, избран членом Великолукского горкома КПРФ. Стараюсь честно работать


Величие советских полководцев

№48 (30399) 6—11 мая 2016 года

4 ПОЛОСА

Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Они превзошли командующих войсками наших врагов и союзников

Президент Академии военных наук генерал армии Махмут ГАРЕЕВ в беседе с политическим обозревателем «Правды» Виктором КОЖЕМЯКО

Полтора года «Правда» печатала на своих страницах материалы под рубрикой «Из когорты полководцев Великой Победы», привлекавшие, судя по редакционной почте, большое внимание читателей. Многие в своих письмах просят и сейчас не оставлять эту тему, отмечая её актуальность и значимость. Так, высказано немало пожеланий дать в газете аналитический материал о советских полководцах Великой Отечественной войны, в котором их деятельность рассматривалась бы в сравнении с действиями командующих войсками наших врагов и союзников того времени.

Именно этому и посвящена публикуемая беседа.

Важно, чья была решающая роль

— Известно, что всё познаётся в сравнении. Во время Второй мировой войны, важнейшую часть которой составила наша Великая Отечественная, было задействовано немало полководцев разных стран. Прошу вас, Махмут Ахметович, хотя бы в самой краткой форме, сравнить с ними наших высших командующих. Читатели «Правды» возмущаются: уж очень много несправедливостей и клеветы в их адрес приходится слышать и читать…

— Американский генерал Макартур на церемонии подписания акта о капитуляции Японии 2 сентября 1945 года на борту линкора «Миссури» говорил: «Все проблемы, связанные с различными идеологиями, и военные разногласия мы разрешили на полях сражений. Теперь нам нужно подписать акт об окончании войны». Тогда, особенно для людей военных, всё представлялось ясным. Но оказалось, что далеко не все политические и военные разногласия были разрешены на полях сражений. Они давали о себе знать не только во время войны, но и после её окончания. Сегодня они тоже, безусловно, сказываются, причём весьма ощутимо.

— Что вы имеете в виду с учётом темы нашего разговора?

— Прежде всего отношение к тому вкладу, который внесён в достижение Великой Победы нашей страной, нашим народом и армией, а соответственно теми, кто Красной Армией и нашим Военно-Морским Флотом командовал. Вот же не раз возникало у вас в беседах и собственных ваших размышлениях, как нередко отзываются теперь о прославленных некогда советских маршалах и генералах: «Эти бездарные полководцы, положившие 27 миллионов…» Враньё!

— Вопиющее враньё!

— Однако за последние тридцать лет оно приняло настолько широкое распространение, что в головы многим крепко засело. Повторяется, зачастую почти механически, и у нас в стране, где надо бы победителями гордиться. Но на Западе постарались нашу Победу всячески принизить, и нашлись тому отечественные подпевалы.

— Для которых западный взгляд превыше всего…

— Абсолютный факт!.. Что ж, Победа во Второй мировой войне действительно достигнута совместными усилиями стран антигитлеровской коалиции, их военачальников, офицеров и солдат. Но всё же решающую роль в разгроме мощнейшего фашистского нашествия сыграли советский народ и его Вооружённые Силы. Бесценный вклад в достижение военной победы вложили наш Генштаб, многие полководцы, флотоводцы, военачальники, командиры и штабы, главкомы родов войск под общим руководством Ставки ВГК и Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина.

Воздавать должное — не значит самоуничижаться

— Получалось да и сейчас ещё получается у некоторых «аналитиков» так, что победа свалилась на нас как бы сама собой. Воевать не умели, командующие бездарные, неумелые, глупые (против блестящих немецких!), а почему-то победили… Ну да, конечно, «не благодаря, а вопреки» «завалили трупами». То ли, мол, командующие у наших тогдашних союзников…

— Должное им мы всегда воздавали, особенно когда были реальные основания. Однако это вовсе не означало какого-то самоуничижения. Всё по истинным заслугам! Как, собственно, и должно быть.

— Но последние десятилетия — это сплошное самоуничижение! Пусть победа союзников под Эль-Аламейном в Северной Африке была значительной. И всё же разве можно при всём при том ставить её на один уровень со Сталинградской битвой или даже выше? А ведь именно так и происходило. В учебниках истории, изданных для наших школ фондом Сороса, об Эль-Аламейне — целые страницы, а о Сталинграде — несколько строк…

— Ещё раз повторю: воздавать должное, объективно оценивать — это одно, а самоуничижаться подобострастно, искажая реальность, — совсем другое. Во время Второй мировой войны, решающей частью которой стала наша Великая Отечественная, Г.К. Жуков, А.М. Василевский, К.К. Рокоссовский и другие наши полководцы внимательно следили за деятельностью полководцев союзных армий. И, например, высоко отзывались о крупнейшей в истории Нормандской десантной операции, проведённой под командованием американского генерала Д. Эйзенхауэра. В свою очередь, и Эйзенхауэр по достоинству оценивал наших полководцев.

В послевоенные годы в Генштабе, в наших военных академиях внимательно изучался опыт ряда операций, проведённых англо-американскими войсками в Африке, в зоне Тихого океана и в Европе. В союзных армиях было немало способных военачальников. Деятельность каждого из них проходила в своеобразных условиях того времени, той или иной страны.

Наши приняли на себя основные силы агрессоров

— А в чём главное своеобразие условий, в которых действовали советские полководцы?

— Им с самого начала Великой Отечественной войны пришлось принять на себя удар основных сил агрессоров. Именно на советско-германском фронте происходили главные битвы Второй мировой войны. Именно здесь фашистское военно-политическое руководство сосредоточило и использовало подавляющую часть своих войск и войск европейских союзников. И здесь были достигнуты основные результаты в вооружённой борьбе.

— Можно это выразить численно?

— На советско-германском фронте в течение всей войны действовало в среднем до 70 процентов дивизий фашистской армии. Ни на одном из других фронтов в ходе Второй мировой войны со стороны противника не находилось столько личного состава и разнообразной военной техники.

Советскими Вооружёнными Силами, которые возглавляли наши полководцы, было разгромлено 507 немецко-фашистских дивизий и 100 дивизий их союзников. Это почти в 3,5 раза больше, чем на всех остальных фронтах Второй мировой войны!

— Да, вот такие показатели сразу ставят всё на свои места.

— Армия Германии потеряла на советско-германском фронте около 10 миллионов (это более 73 процентов!) убитыми и пленными. Здесь же была уничтожена основная часть военной техники вермахта: свыше 70 тысяч (более 75 процентов) самолётов, около 50 тысяч (до 75 процентов) танков и штурмовых орудий, 167 тысяч (74 процента) артиллерийских орудий, более 2,5 тысячи боевых кораблей, транспортов и вспомогательных средств.

— Впечатляющие цифры, что и говорить…

— Добавлю, что ни на одном из фронтов Второй мировой войны, конечно же, не было столь продолжительных, непрерывных и ожесточённых военных действий, как на советско-германском фронте. С первого до последнего дня днём и ночью здесь шли кровопролитные сражения, которые в разное время охватывали весь фронт или значительные его участки.

— Что это значило в сравнении с другими фронтами?

— Из 1418 дней существования советско-германского фронта активные боевые действия сторон велись здесь 1320 дней. Все остальные фронты и театры военных действий характеризовались значительно меньшей напряжённостью. К примеру, на североафриканском фронте из 1068 суток его существования активные действия велись лишь 109 суток, а на итальянском — 492 из 663 суток.

— Огромная разница! Да ведь и протяжённость фронтов отличалась разительно…

— Ещё бы! Небывалым в истории был пространственный размах вооружённой борьбы на советско-германском фронте. С первых же дней она развернулась здесь на рубежах протяжением 4 тысячи километров. А к осени 1942-го наш фронт уже превысил 6 тысяч километров.

— Как это соотносилось с другими направлениями Второй мировой?

— В целом протяжённость советско-германского фронта была в 4 раза (!) больше североафриканского, итальян-ского и западноевропейского вместе взятых. О глубине территории, на которой происходило военное противоборство Красной Армии с армиями фашистского блока, можно судить по тому, что советские войска прошли от Сталинграда до Берлина, Праги и Вены более 2,5 тысячи километров.

— И освободили не только свою территорию.

— Разумеется. Кроме 1,9 миллиона квадратных километров советской земли, ещё и

1 миллион квадратных километров территории стран Центральной и Юго-Восточной Европы.

Отмечу весьма существенный момент. Даже открытие второго фронта не изменило значения советско-германского как главного фронта в войне. Давайте сравним. В июне 1944 года против Красной Армии действовали 181,5 немецких и 58 дивизий союзников Германии, а против американских и английских войск — 81,5 немецких дивизий.

Что изменилось перед завершающей кампанией 1945 года? Советские войска имели против себя 179 немецких и 16 дивизий их союзников, а американо-английские войска — 107 немецких дивизий.

— Опять наглядное несоответствие в соотношении сил.

— Не говоря уж о том, что в первые, самые трудные годы войны СССР один противостоял фашистским агрессорам.

— Да и сколько тянули с открытием второго фронта!

— Командование союзных войск, пользуясь тем, что главные силы Германии и её пособников были связаны на востоке, благодаря иезуитской политике руководства своих государств могло из года в год откладывать открытие второго фронта, ожидая наиболее благоприятного для этого момента. Посол США в СССР А. Гарриман впоследствии откровенно признал: «Рузвельт надеялся… что Красная Армия разобьёт силы Гитлера и нашим людям не придётся самим выполнять эту грязную работу».

В общем, стремились отделаться некоторой материальной помощью нашей стране. А военачальникам поэтому не требовалось оказывать чрезмерного давления на свои войска, чересчур «напрягать» их, ибо они, как правило, не попадали в чрезвычайные условия, за исключением мая—июня 1940 года или сражения в Арденнах в декабре 1944-го, когда Черчилль срочно запросил поддержки у Сталина. Советские же войска в результате фашистского нападения в 1941 году не могли выбирать — давать или не давать отпор агрессии в приграничной зоне, оборонять или нет Москву, Ленинград и другие важнейшие города. Вынуждены были принимать сражения там, где они были им навязаны. Это ставило командование и войска в чрезвычайные условия.

— Но, может быть, если говорить об условиях борьбы, преимущества перед западными союзниками были и у наших военачальников?

— Безусловно! Прежде всего — политическим руководством страны были обеспечены мобилизация всех сил народа на отпор фашистской агрессии, оснащение армии и флота первоклассным вооружением, всенародная их поддержка.

— Сполна сказалась, добавлю я, сила нашего советского строя.

— Наши военачальники и командиры имели самоотверженного и отважного солдата, какого не было ни в одной армии мира. Если бы маршалы Жуков, Конев и Рокоссовский оказались во главе англо-американских войск, которые были бы поставлены в условия, сложившиеся для нас в 1941—1942 годах, кто знает, как завершилась бы война. Думаю, что и нашими войсками невозможно было бы управлять методами генерала Эйзенхауэра. Каждому своё…

Повторюсь: никому из полководцев союзных армий не приходилось действовать в таких необычайно сложных, чрезвычайных условиях, как нашим военачальникам. И если бы наши полководцы и солдаты под Москвой, Ленинградом, Сталинградом во имя «гуманизма» при первой неудаче складывали оружие, как это делали некоторые соединения союзнических войск (например, в Сингапуре в 1942 году), то фашисты непременно достигли бы своей цели, и весь мир сегодня жил бы совсем другой жизнью. Поэтому в широком историческом плане так называемый жуковский подход в конечном счёте оказался гораздо более гуманным.

Отмечу и вот что. Решения и способы действий Жукова, Василевского, Рокоссовского, Конева, Малиновского, Говорова и других советских полководцев не только в наибольшей степени учитывали необычно трудные условия сложившейся обстановки, но и позволяли им извлечь такие выгоды для себя, так повернуть сложившиеся обстоятельства во вред противнику, с такой неукротимой волей и организаторской хваткой проводить свои замыслы в жизнь, что они могли наиболее эффективно решать стратегические, оперативно-тактические задачи и одерживать победы там, где иные военачальники терпели бы поражения или даже не пытались эти задачи решать.

— При том почти во всех моих беседах о ведущих наших полководцах, опубликованных в «Правде», звучало: они — разные. Не только по полководческому стилю, но и по личному характеру.

— Конечно, военачальники и не могут быть одинаковыми. Было бы идеально, скажем, если бы удавалось сочетать выдающиеся полководческие качества и твёрдокаменный характер Жукова с личным обаянием и чуткостью к людям Рокоссовского. Вот по рассказу С.К. Тимошенко, И.В. Сталин в шутку говорил: «Если бы соединить вместе Жукова и Василевского и затем разделить пополам, мы получили бы двух лучших полководцев. Но в жизни так не получается».

На наше счастье, война выдвинула целое созвездие талантливых полководцев, которые при решении различных задач хорошо дополняли друг друга.

— Точнее, пожалуй, надо сказать так: война дала возможность им проявиться. А выдвинули их Коммунистическая партия, Советское правительство, главный из руководителей страны — Иосиф Виссарионович Сталин.

— В беседах ваших на страницах «Правды» это раскрыто достаточно подробно. Работа по выращиванию и выдвижению военных кадров шла в Советской стране действительно очень большая. Неизбежность глобального военного столкновения задолго до 1941 года понималась у нас хорошо.

Воевать пришлось с исключительно мощным противником

— Полководческое искусство наших военачальников во время войны формировалось в ожесточённом противоборстве с очень сильным военным искусством Германии.

— Это так. В военной науке и военном искусстве Германии был накоплен огромный опыт. Например, наиболее полно были разработаны весьма изощрённые формы и способы дезинформации и достижения внезапности действий, упреждение противника в стратегическом развёртывании, массированное применение ВВС для завоевания господства в воздухе и непрерывной поддержки действий сухопутных войск на главных направлениях. В операциях 1941—1942 годов весьма умело строились нашим основным противником наступательные операции с массированным применением танковых войск и широким маневрированием силами и средствами. Как правило, немецкие командующие и командиры стремились обходить сильные узлы сопротивления наших войск, быстро переносили удары с одних направлений на другие и умело использовали образовавшиеся бреши.

— Всё это давало свои результаты?

— Разумеется, особенно на первом этапе войны. Жуков всё по достоинству оценивал. И вместе с тем он отмечал: «Говоря о том, как немцы проиграли войну, мы сейчас часто повторяем, что дело не в ошибках Гитлера, дело в ошибках немецкого генерального штаба. Но надо добавить, что Гитлер своими ошибками помогал ошибаться немецкому генеральному штабу, что он часто мешал генштабу принимать более продуманные, более верные решения. И когда в 1941 году, после разгрома немцев под Москвой, он снял Браухича, Бока, целый ряд других командующих и сам возглавил немецкие сухопутные силы, он, несомненно, оказал нам этим серьёзную услугу. После этого и немецкий генеральный штаб, и немецкие командующие группами армий оказались связанными в гораздо большей мере, чем раньше. Их инициатива оказалась скованной. Шедшие теперь от Гитлера, как от главнокомандующего, директивы сухопутным войскам стали непререкаемыми в большей степени, чем это требовалось интересами дела».

— Наши полководцы и командиры учились у врагов?

— Постоянно. И плодотворно! Со временем сказывалось это всё больше и больше. Во второй половине войны германское командование уже не смогло решить проблему подготовки и ведения оборонительных операций, способных успешно противостоять мощным наступательным операциям советских войск. Начиная с осени 1942 года действия противника не отличались и особой гибкостью, творческим характером.

Подчеркну следующее. Ущербным во вражеской стратегии на протяжении всей войны была её авантюристичность, вытекавшая из агрессивной политики германского фашизма.

Если всмотреться в череду гитлеровских вояк

— Наши полководцы изначально знали, с каким сильным врагом им пришлось вступить в схватку. Военный профессионализм командующих немецко-фашистскими армиями сомнений, наверное, ни у кого не вызывал.

— В целом Г.К. Жуков, А.М. Василевский, К.К. Рокоссовский, И.С. Конев и другие наши военачальники отдавали должное основательной военной подготовке германских фельдмаршалов и генералов. В начале войны командующие группами войск Лееб, Бок, Рундштедт обладали несомненно большим опытом управления в боевой обстановке крупными группировками войск, чем, скажем, наши командующие фронтами Кузнецов, Павлов и Кирпонос.

Однако при более внимательном взгляде не только с точки зрения итогов военной деятельности и проигранной ими войны, а даже по вроде бы формальным критериям прохождения военной службы, о чём писал И.С. Конев, германская профессиональная система была всё-таки далека от совершенства. По крайней мере среди 25 фельдмаршалов «третьего рейха» не было ни одного, кто бы, как Жуков, Конев, Рокоссовский, Ерёменко, Мерецков и другие наши командующие, выражаясь словами Черчилля, проходил военную службу «в установленном порядке». Это относится даже к таким служакам, как Манштейн и Гудериан.

По этому поводу военный историк Лиддел Гарт писал: «Общее мнение среди генералов, которых мне пришлось допрашивать в 1945 году, сводилось к тому, что фельдмаршал фон Манштейн проявил себя как самый талантливый командир во всей армии, именно его они в первую очередь желали бы видеть в роли главнокомандующего». Как же Манштейн проходил военную службу? В начале Первой мировой войны он адъютант в резервном полку. В 1914-м был ранен и после этого служил в штабах. Закончил войну капитаном. В годы Веймарской республики также служил в штабах и до 1931 года лишь кратковременно командовал ротой и батальоном. С приходом Гитлера к власти он сразу становится начальником штаба военного округа. В 1936-м ему присваивается генеральское звание, и в следующем году он становится заместителем начальника генштаба. Во время войны с Францией в 1940 году командовал корпусом, находившимся во втором эшелоне. В 1941-м командовал корпусом на советско-германском фронте, а затем был переброшен на юг и вступил в командование 11-й армией, где показал себя действительно незаурядным полководцем.

После неудачной попытки деблокировать окружённую группировку Паулюса под Сталинградом он командовал группой армий «Юг». А после провалов гитлеровских планов по закреплению на рубеже Днепра был в марте 1944 года отстранён от должности и больше не воевал. Примерно такой же была служба у Роммеля. Конечно, и это большая и суровая военная школа, но ведь не сравнишь её, скажем, с боевым опытом того же И.С. Конева, который почти с начала и до конца войны беспрерывно командовал фронтами на важнейших стратегических направлениях.

— О других гитлеровских фельдмаршалах что скажете?

— Не отличался богатой боевой службой и Гудериан, ко-торый ещё в 1941 году был отстранён от должности командующего 1-й танковой армией и после этого практически не воевал. Кейтель и в Первую мировую войну, и в послевоенные годы был на второстепенных штабных должностях преимущественно в резервных частях. В середине 30-х годов около года командовал дивизией. И лишь через свою жену вошёл в доверие к Гитлеру и в 1938 году был назначен начальником штаба верховного командования вермахта, пробыв на этой должности почти до самого конца войны. Но, в отличие от А.М. Василевского, он лишь изредка посещал штабы групп армий, а в войсках, выполнявших боевые задачи, практически не бывал.

Особым «аристократизмом» отличался фельдмаршал Рундштедт. Во всяком случае он, как и Кейтель, Клюге, другие немецкие полководцы, практически никогда не выезжал в войска, редко пользовался телефоном и повседневную рутинную работу по управлению войсками поручал офицерам штаба. Сказывался, видимо, и возраст.

— А какой возраст был?

— В 1941 году Рундштедту исполнилось 66, Браухичу, Боку — по 60, Клюге и Кейтелю — по 59. Советские полководцы к началу войны были, как правило, в возрасте 40—45 или до 50 лет. Нашим командующим фронтами, наряду с оперативно-стратегическими проблемами, много и детально приходилось заниматься также и тактическими вопросами. Это отчасти объяснялось большим обновлением офицерского состава после 1941—1942 годов и недостаточной их подготовкой.

— Что ещё можете добавить о военной и послевоенной судьбе гитлеровских фельдмаршалов?

— Военный историк Сэмюэл Митчем, рассматривая биографии германских фельдмаршалов, подчёркивает, что к моменту прихода Гитлера к власти ни один из них не находился на действительной службе более 10 лет. В течение следующего десятилетия Гитлер присвоил чин фельдмаршала 25 высшим офицерам (19 армейским и шести авиационным), 23 из них удостоились этого звания после капитуляции Франции в июне 1940 года.

Фельдмаршалы, считавшиеся элитой Германии, имея за своей спиной многовековые традиции прусского милитаризма, внушали многим почтение, уважение и даже страх. После победы над Польшей и Францией вокруг них и в целом германской армии создавался ореол непобедимости. Но миф о непобедимости нацистской армии был сокрушён уже в 1941 году под Москвой. Тогда свыше 30 гитлеровских фельдмаршалов, генералов и высших офицеров были отстранены от должностей.

А после поражения под Сталинградом и пленения фельдмаршала Паулюса Гитлер дал слово никому больше не присваивать фельдмаршальское звание.

— Но всё же потом слово нарушил и нескольким генералам пожаловал эти высшие воинские звания?

— Да, верно. Однако из 19 фельдмаршалов к концу войны на действительной службе оставалось всего лишь два. Несколько человек погибли, трое покончили жизнь самоубийством, другие были казнены за попытки покушения на Гитлера или умерли в тюрьме (четверо), когда после войны начались процессы над военными преступниками.

— Там они выглядели далеко не в лучшем свете…

— Несмотря на неуклюжие попытки оправдаться, на Нюрнбергском процессе была убедительно доказана жестокость большинства военачальников вермахта как по отношению к населению, военнопленным, так и к своим солдатам и офицерам. Например, Кейтель и Манштейн подписывали приказы о массовых расстрелах. Как пишет С. Митчем, Шернер и фон Рейхенау отдавали приказы о казнях, не задумываясь, лишь бы имелся хоть малейший предлог. После войны союз возвратившихся военнопленных предъявил Шернеру и некоторым другим гитлеровским генералам обвинение в массовых казнях тысяч немецких солдат.

— Да, разными, очень разными оказались в конце концов судьбы германских и советских военачальников…

— У нас многие командующие фронтами и армиями (Жуков, Конев, Рокоссовский, Ерёменко, Мерецков, Малиновский, Говоров, Гречко, Москаленко, Батов и другие) начали войну и завершили её на высших должностях оперативно-стратегического уровня.

Из фельдмаршалов вермахта, начинавших войну, к концу её по существу не осталось никого. Война всех их смела.

Оценки победителям и побеждённым дали их дела

— Давайте поговорим об оценках, которые в разное время давались германским полководцам и нашим.

— Оценки, конечно, были разные. В том числе и в зависимости от времени, что также надо учитывать. Известны высокие оценки, дававшиеся советским полководцам и военному искусству наших Вооружённых Сил Рузвельтом, Черчиллем, де Голлем, Эйзенхауэром, Монтгомери, особенно во время войны, а после неё — многими известными зарубежными историками.

— Откуда же тогда, вопреки очевидному историческому факту (вермахт потерпел сокрушительное поражение, а наши Вооружённые Силы одержали победу), берутся размашистые суждения некоторых горе-историков, журналистов, писателей о том, что немецкие генералы были мудрее, образованнее, благороднее наших, что они более умело и эффективно воевали, а наши полководцы и командиры были бездарными, и мы, дескать, начали и кончили войну, не умея воевать?

— Это уж зависит от целей тех историков и писателей. Как видим из сказанного выше, в том числе из оценок авторитетных американских и других западных исследователей, никаких реальных оснований для нигилистических выводов о советских полководцах и превознесения германских нет. В том числе и относительно образованности. Да, не всем нашим военачальникам удалось доучиться в военных академиях. Но, как это ни покажется странным для приверженцев всего чужого, были такие и среди германских фельдмаршалов. Тот же Кейтель (самое высокопоставленное военное должностное лицо в фашистской Германии) на Нюрнбергском процессе признался: «Я никогда не учился в военной академии». Об этом говорят и многие трофейные документы, свидетельства высших германских руководителей.

После войны среди трофейных документов германского командования было найдено досье на советских военачальников. Об этом досье Геббельс (в то время комиссар обороны Берлина) 18 марта 1945 года записал в своём дневнике: «Мне представлено генштабом дело, содержащее биографии и портреты советских генералов и маршалов… Эти маршалы и генералы почти все не старше 50 лет. С богатой политико-революционной деятельностью за плечами, убеждённые большевики, исключительно энергичные люди, и по их лицам видно, что народного они корня… Словом, приходится прийти к неприятному убеждению, что военное руководство Советского Союза состоит из лучших, чем наше, классов…»

— Это признание (в разных переводах с немецкого языка) приводилось в моих беседах и статьях неоднократно. Оно действительно о многом говорит, причём это ведь исходит от злейшего нашего врага.

— Когда на Нюрнбергском процессе в качестве свидетеля выступал фельдмаршал Паулюс, защитник Геринга пытался обвинить его в том, что он, будучи в плену, якобы преподавал в советской военной академии. Паулюс ответил: «Советская военная стратегия оказалась настолько выше нашей, что я вряд ли мог понадобиться русским хотя бы для того, чтобы преподавать в школе унтер-офицеров. Лучшее тому доказательство — исход битвы на Волге, в результате которой я оказался в плену, а также и то, что все эти господа сидят вот здесь на скамье подсудимых».

— Но приведённые выше вынужденные признания нашего превосходства в военном искусстве со стороны бывших руководителей фашистской Германии не отменяют ведь того факта, что немецко-фашистская армия (как в высшем звене, так и на уровне офицеров и унтер-офицеров) была очень сильной, высокопрофессиональной армией и Советские Вооружённые Силы вместе с нашими союзниками победили действительно мощнейшего противника?

— Разумеется. Это факт. Чем сильнее враг, тем выше значимость победы. Советская военная наука и военное искусство показали своё несомненное превосходство. В целом достойно выглядел и наш офицерский состав, в том числе генералы. Были и отщепенцы типа Власова. Но большинство генералов, находясь постоянно среди войск, а нередко и на передовой, были сполна опалены войной и с честью выдержали боевое испытание. Об их высоком авторитете в войсках есть много различных документальных и живых свидетельств. Достаточно сослаться хотя бы на предсмертное высказывание прославленного солдата-героя Александра Матросова: «Я видел, как умирали мои товарищи. А сегодня комбат рассказал случай, как погиб один генерал, погиб, стоя лицом на Запад. И если мне суждено погибнуть, я хотел бы умереть так, как этот наш генерал: в бою и лицом на Запад».

— Сколько генералов и адмиралов воевало у нас?

— Всего к началу войны в Советских Вооружённых Силах насчитывалось около 1106 генералов и адмиралов. В ходе войны это звание получили еще 3700 человек. То есть в итоге 4800 генералов и адмиралов. Из них погибли в бою 235, а всего — в том числе по болезни, в результате несчастных случаев, по другим причинам — потери генералов и адмиралов составили более 500 человек.

В германских вооружённых силах насчитывалось более 1500 генералов и адмиралов. Чтобы понять разницу в численности высших офицеров, надо учесть два обстоятельства. Во-первых, у нас было большее количество объединений и соединений, что давало нам возможность, сохраняя костяк соединений, в более короткие сроки пополнять и восстанавливать их. Во-вторых, следует учитывать, что против нас, кроме германской армии, воевали венгерские, румынские, финские, итальянские и другие генералы, а часть советских войск и возглавлявшие их генералы постоянно находились на Дальнем Востоке.

— Каковы были потери среди высшего офицерского состава?

— По подсчётам немецкого исследователя Ж. Фольтмана, общие потери среди германских генералов и адмиралов, включая небоевые потери, составили 963 человека, из них погибли в бою 223 генерала. В плен попали 553 германских генерала, советских — 72. Покончили жизнь самоубийством 64 немецких и 9 советских генералов. При этом в германских ВВС в боях погибли 20 генералов, а советских — 7, на флоте — 18 германских адмиралов, в советском ВМФ — в боях 4, всего же адмиралов погибло 9.

Соотношение погибших и умерших в годы войны советских и германских генералов составляет 1:2,2, пленённых 1:8, не говоря уж о том, что по итогам войны германский генералитет как высшее военное сословие вообще перестал существовать.

Их опыт и слава — на века, навсегда!

— Что вы скажете в заключение нашей темы?

— Она воистину необъятна. Мы лишь коснулись отдельных граней её. Подчеркну: при объективном и справедливом подходе боевой опыт Великой Отечественной войны, творческое наследие советских полководцев бесценны. Их необходимо воспринимать как многогранный, интегрированный опыт всех воевавших армий и флотов, где переплетены как приобретения, так и поучительные издержки военного профессионального мастерства. И на всём этом следует учиться. В нынешних условиях необходимость такой учёбы для России особенно очевидна, чрезвычайно важна.

— А не устарел ли тот опыт? Ведь более 70 лет прошло…

— Замечу, что в принципе опыт любой войны никогда полностью не устаревает и устареть не может, если, конечно, рассматривать его не как объект копирования и слепого подражания, а как сгусток военной мудрости, где интегрируется всё поучительное и негативное, что было в прошлой военной практике, и вытекающие из этого закономерности развития и принципы военного дела.

Да, постоянное обновление тактики и стратегии неизбежно и необходимо, как и обновление военной технологии, идущее за последние десятилетия особенно стремительно. Однако и это не даёт оснований напрочь отбрасывать опыт прошлого.

Надо обратить внимание вот на что. В последнее время, когда на фоне подавляющего американского технологического превосходства в войнах против заведомо слабых противников блеск военного искусства вроде бы заметно тускнеет, всё настойчивее говорится, будто «сейчас ушли на второй план личностные качества полководца-воина, способного демонстрировать в бою ратное мастерство, мужество, бес-страшие и отвагу… штабы и компьютеры разрабатывают стратегию, техника обеспечивает мобильность и натиск…»

— Вы не согласны с этим?

— Нет. Уверен, без талантливых полководцев и в грядущем невозможно будет обходиться. Те же штабы состоят не только из компьютеров. Как всегда, чрезмерно увлекающиеся люди хотят побыстрее расстаться со всем прошлым. Но слава и опыт советских полководцев Великой Отечественной — на века, навсегда!

Это, по-моему, несомненная истина.

 


От Кишинёва до Тирасполя

№49 (30400) 12 мая 2016 года

3 ПОЛОСА

Автор: Лев ЛЕОНОВ. (Соб. корр. «Правды»). Кишинёв—Тирасполь.

В Молдавии День Победы был отмечен знаковыми событиями на обоих берегах Днестра

Прибытие американского воинского контингента в Молдавию в канун Дня Победы, о чём уже рассказывала «Правда», взорвало общественно-политическую обстановку в стране.

АМЕРИКАНСКУЮ КОЛОННУ из 58 единиц военной техники и 200 военнослужащих США из частей НАТО в Европе, перешедшую румынско-молдавскую границу 2 мая, встретили и остановили молдаване, простые люди, представители разных партий. После продолжительных переговоров с участием американцев и молдавских чиновников колонну пропустили на Негрештский полигон, где с 3 по 20 мая должны были пройти совместные учения незваных гостей и молдавских военных из нейтральной, по конституционному статусу, страны.

В программе пребывания американцев значилась выставка военной техники в столице якобы внеблоковой Молдавии — Кишинёве, запланированная на 8 и 9 мая и широко разрекламированная молдавским министром обороны А. Шалару как мероприятие, вроде бы укрепляющее мир и доверие и отдающее дань памяти освободителям Молдавии в годы Второй мировой войны. Министр уже «прославился» своими призывами сделать страну членом НАТО, а также организацией «музея советской оккупации» и борьбой с памятниками советского периода. Новые планы возглавляемого им военного ведомства встретили шквал негодования кишинёвцев. Многие спрашивали весьма странно образованного министра обороны: а какое отношение к освобождению Молдавии имеют американцы? Люди требовали не допустить провокационного, чрезвычайно опасного, дестабилизирующего мероприятия.

С таким же призывом к президенту страны Н. Тимофти обратился лидер молдавской компартии В. Воронин. Парламент ещё в начале апреля по инициативе коммунистов принял политическую декларацию «О незыблемости принципов суверенитета, независимости и нейтралитета Молдавии». И хотя в специальном послании министру обороны глава государства рекомендовал отказаться от проведения выставки военной техники, однако высказался в том смысле, что не против, если подобное мероприятие пройдёт где-нибудь в другом городе, а не в столице. «Присутствие американских военных в Кишинёве — это продолжение традиций союзников, которые были частью коалиции и которые вместе поминают жертв Второй мировой войны», — говорится в распространённом специальном заявлении президента Молдавии, Верховного главнокомандующего.

8 мая американская бронированная техника в количестве около 20 единиц всё-таки была развёрнута на центральной столичной площади Великого Национального Собрания. Как и следовало ожидать, приём американским воякам был оказан «тёплый». Американские броневики и их обслугу кишинёвцы обвесили георгиевскими ленточками, попросили по-хорошему, подобру-поздорову вернуться на полигон и не портить людям великий праздник Победы. В письменной форме эти требования были изложены на плакатах и транспарантах: «Молдова — нейтральное государство!», «НАТО нам не надо!», «Стоп базам НАТО!»

И американцы ретировались! Пытаясь оправдаться, как он уже не первый раз делает после очередной будоражащей новации, министр А. Шалару сообщил, что планировалось-де на 9 Мая и участие российских военных в кишинёвской выставке, этакая «встреча на Эльбе» (на Днестре), но россияне-де отказались, и потому американцы убираются восвояси на полигон.

Как бы там ни было, кишинёвцы отстояли свой праздник. 9 мая улицы столицы заполнили десятки тысяч горожан с красными знамёнами Победы. Это было действительно народное движение: 40-тысячная колонна всё шла и шла. Никаких партийных лозунгов и призывов. По улицам молдавской столицы двигался «Бессмертный полк». Необычные чувства объединяли всех — это снова шагали Победители! Помимо портретов, люди несли копии Знамени Победы и флаги Молдавии, цветы и георгиевские ленты. Наследники Победы, заслуженно чувствуя и себя победителями, надели советскую форму, пилотки и белые платья. Шествие сопровождалось лозунгами и скандированием: «Мы помним, мы гордимся!», «Победа!», «Victorie!», «Ура!», «Спасибо деду за победу!»

А на левом берегу Днестра, в Приднестровье, — другое знаковое событие. Впервые за 25 лет существования Приднестровской Молдавской Республики на военном параде в Тирасполе, посвящённом 71-й годовщине Великой Победы, прошли в одной колонне представители Приднестровской и Российской армий. Российскими и приднестровскими знамёнами были украшены подходы к центральной площади имени А.В. Суворова и сама площадь. Техника и миротворцы из состава Ограниченной группы российских войск двигались в окружении не скрывавших чувств радости приднестровцев.

Проход российского воинского контингента по Тирасполю, явно запланированный как ответная мера готовящейся кишинёвской провокации, не был отменён после отвода американской техники из столицы Молдавии и стал серьёзным предупреждением любителям поиграть с огнём.

 


Парад 9 мая 2016 года.

WP_20160509_09_30_09_ProWP_20160509_10_43_22_ProWP_20160509_10_56_31_Pro


«Правду» в массы.

Седьмого мая состоялся выезд для распространения газеты «Правда» в населённых пунктах Волотово, Черепянь, Губино.

WP_20160507_15_14_14_Pro

WP_20160507_16_23_32_Pro

 


С пушкой на митинг

№46 (30397) 29 апреля — 4 мая 2016 года

1 ПОЛОСА

Автор: Александр ОФИЦЕРОВ.

КОГДА ВЛАСТЬ начинает нервничать, она, дребезжа графином, махом взбирается на трибуну и берётся наводить в наших неспокойных головах порядок.

Вот, например, на днях в Госдуме премьер Медведев выступил. Какие это были фигуры речи, разворачивающие дивные панорамы социально-экономических достижений страны, голубые горизонты её перспектив — сказка. Да что там, роман о любви и жертвенности ради народа.

Но всё это пылкая лексика. Как говорится, по делам узнаете их. А вот дела эти, увы, описывать придётся в стиле тревожной телеграммы.

Итак, недалеко от подмосковных Люберец 7 апреля состоялись, как утверждают авторы размещённого в интернет-СМИ видео, тайные учения Нацгвардии, о создании которой Владимир Путин объявил 5 апреля, сообщили информагентства.

Только было гвардейцы пуговицы на гимнастёрках надраили, как сразу бросили их на подготовку к бою. С кем? Оказывается, с участниками «мирных демонстраций». Действительно, как отмечают наблюдатели, массовка, выполнявшая на этих учениях роль протестующих, выкрикивала: «Долой коррупцию!», «Верните наши деньги!»

Теперь-то понимаете, зачем власти эта новая мощнейшая в 400 тысяч штыков структура? От кого она буржуазный режим призвана защищать? И если уж принялись натравливать солдат на такие лозунги, то ситуация в стране и впрямь «пахнет керосином». Чем только, спрашивается, огонь тушить, когда полыхнёт? Ответ Кремля прост, как пожарный шланг: водой, которую на учениях тоннами обрушивали на предполагаемых митингующих с вертолётов.

Вполне творческое, надо признать, получилось начало. Крылатый вытрезвитель — это, знаете ли, так возвышенно!..

Через несколько дней подобные учения прошли в Смоленске, где, по легенде, силовики подавляли массовые протесты, вызванные резким ростом тарифов на услуги ЖКХ.

Вот они, наши перспективы, вот он — план действий власти! И, будьте любезны, ещё одно оригинальное техническое подспорье для его выполнения!

Это какое-то просто сногсшибательное устройство для разгона демонстрантов, заявка на которое недавно появилась на сайте госзакупок. Поместило его МВД, объявив конкурс на поставку «системы нелетального акустического воздействия». Надо же, какая формулировка — достойная пера больших гуманистов! Это только несознательный народ называет такую штуку звуковой пушкой, от воздействия которой тебя вывернет наизнанку, а можно и запросто рехнуться. А на самом-то деле она предназначена, цитирую техзадание: «Для создания определённых поведенческих реакций… путём дистанционного формирования инфранизкочастотных колебаний, влияющих на центральную нервную систему».

Уже чувствуете терапевтический эффект? Пока нет? А успокаивающий? Если, наслушавшись ежедневных телепроповедей премьера и президента, вы почему-то всё ещё открываете рот, то после сей вразумительной фразы непременно угомонитесь. Казённый цинизм, как известно, за лукавым словом в карман не лезет. За мерзким делом тоже.

Просмотров: 317

 


Лебедянское районное отделение КПРФ © 2015 Frontier Theme